НА ВЫХОДЕ ВСТРЕТИЛ МУЛЛА

Эффективность труда священнослужителя, как, впрочем, и любого другого специалиста, имеющего дело с человеческими душами, плохо поддается формальным показателям. Они есть, просто требуют детализации, расшифровки.

Радифуллах-хазрат Батретдинов посещает уфимскую колонию ИК-9 с сентября прошлого года.  И в  скором времени помимо наставления в основах ислама, обращениями с проповедями священнослужителю пришлось заняться другим делом – помогать освобождающимся осужденным. Они сами начали обращаться к мулле за поддержкой. Что само по себе говорит о многом.

Вот одна из таких историй. Случается, что осужденному после освобождения негде жить. Но бывает и так, что крыша над головой имеется, но идти туда совсем не хочется. Обладатель комнаты в 12 кв. метров в Уфе опасался возвращения домой  небезосновательно – прежнее окружение, прежний образ жизни с высокой долей вероятности могли спровоцировать потребление наркотиков. «Наркотики – моя слабость, - признается он. – Из-за них я четыре раза отбывал наказание в местах лишения свободы. Я буду работать, у меня много специальностей. Не хочу снова попасть за решетку, но понимаю, что могу сорваться».

А если не домой, тогда куда? Наркотики не только довели до скамьи подсудимых, но и рассорили с родными братьями. Потому и  пришлось обращаться за советом к служителю ислама. Когда сам Радифулла Батретдинов обратился к родне осужденного, младший наотрез отказался иметь с непутевым родственником. Старший после уговоров, скрепя сердце, согласился приютить на короткий срок судимого брата. Но встречать его из машины так и не вышел. У ворот КПП ждал только мулла.

 - Я уже нашел ему место. Отправлю сварщиком в Республику Коми. – рассказывает Радифуллах-хазрат. – Там мусульманская община: не пьют, не курят, работают. Он все время на виду будет.  

Это уже третий такой. С теми, кто освободился раньше, пока все нормально. Один, правда, долго отойти не мог. 30 тысяч получает, снимает дом в частном секторе вместе с товарищем. Постоянно звонит, докладывает. С утра: «Хазрат, все в порядке. Я на работе». Вечером: «Хазрат, все нормально. Я дома». Только недавно звонки стали пореже.

Постепенно расширяется и круг забот священнослужителя по другую сторону периметра. Так, в ходе рабочей встречи с помощником начальника УФСИН России  по организации работы с верующими Александр Петрова и администрацией ИК-9, состоявшейся в марте, была достигнута предварительная договоренность об организации в колонии уроков основ ислама для верующих осужденных. Предполагается, что занятия будут проводиться совместно с преподавателями Российского исламского университета ЦДУМ России.  Одним из направлений работы станет профилактика псевдоисламского радикализма среди осужденных.

УРОКИ НРАВСТВЕННОСТИ

- Кому из вас приходилось когда-нибудь нарушать правила? - спрашивает лектор.

В ответ раздается дружный смех. Ребята дружно тянут руки.

В Стерлитамакской воспитательной колонии ведут занятие волонтеры благотворительного фонда «Возрождение нравственности». Тема занятия: «Почему надо соблюдать правила?» Ведущий постоянно теребит воспитанников, забрасывает вопросами, побуждает высказаться, занять определенную позицию.

- Скажите, а кому из вас нравится соблюдать правила?

Без раздумий поднятый лес рук заставляется усомниться в искренности отвечавших. Когда в конце занятия вопрос прозвучит в куда менее категоричной форме: «Скажите, у кого из вас появилось желание, хоть маленькое, соблюдать правила?», - показное единодушие исчезнет. Да и многие из давших утвердительный ответ сделали это неуверенно, рука поднималась с раздумьями, с колебаниями, невысоко, нередко ниже уровня плеча.

- Кто-то не согласился со мной, но тот, кто поднял руку, сделал это сознательно, - отмечает проводившая занятие директор фонда Татьяна Ратникова. - Мы не говорим осужденным ничего сверхъестественного. Наша задача  - простым доступным языком рассказать о моральных нормах, побудить осужденных соблюдать общепринятые нормы поведения. Мы показываем ситуацию, как есть. Человек смотрит на нее с разных сторон, осмысляет и делает осознанный выбор. Надеемся, что правильный.

Подобные занятия проводятся в Стерлитамакской воспитательной колонии уже 8 лет.

 В 2008 году, когда волонтеры приехали в колонию впервые, после занятия к ним выстроилась очередь… за автографами.  Но были и множество серьезных вопросов и отзывов: «Как найти общий язык с родителями, если они злоупотребляют алкоголем?». «Как избежать ссоры со своей девушкой? Научите делать комплименты, чтобы она радовалась мне». «Я хотел бы научиться у психолога, чтобы знать, как действовать в трудную минуту». «Чтобы опохмелиться, я отобрал телефон у пацана и даже не задумался, что причинил ему горе, лишь бы мне было хорошо. Только прослушав вашу лекцию, я осознал, что поступал по отношению к людям очень плохо». «Что делать, если тебя ругают родные?». «Как после освобождения влиться в общество?».

Теплые отклики поступают и сегодня: «Своим разговором вы лично учите пацанов впредь не совершать преступлений и жить на свободе правильно. Лично я  вам благодарен». «После этой лекции мне стало многое ясно. К примеру, что зона – не конец жизни, и после освобождения можно многого добиться». «Я понял, что в колонии мне делать нечего и надо поскорей освобождаться. Главное, участвовать в чем-либо и не замыкаться в себе. Особенно, если срок большой».

Примечательно, что аналогичные уроки нравственности с успехом проходят и в исправительных колониях. Разница, пожалуй, в одном: подростки эмоциональней, восприимчивей, люди  с жизненным опытом тверже в убеждениях, способны аргументировано отстаивать свою точку зрения.

СВОИ «НЕТ» НАДО ОТРАБОТАТЬ

Зависимость между занятостью населения и уровнем преступности известна давно и подтверждается статистикой. Так, в настоящее время примерно половина изобличенных трудоспособных преступников, не имела постоянного источника дохода.  С теми, кто принципиально не желает работать и планирует жить за чужой счет, все ясно. Для них написан Уголовный кодекс.

Но есть люди, которые искренне пытаются начать жизнь с чистого листа. Не у всех это получается. Кто-то, столкнувшись с трудностями в трудоустройстве, опускает руки. Кто-то начинает обвинять в неудачах работодателей. О том, чего ожидать при поиске работы, что делать и чего не делать мы поговорили с начальником отдела организационно-методической работы Центра занятости населения города Уфы – молодежная биржа труда Альбиной Шамшиевой.

- Альбина Сергеевна,  что самое сложное для бывшего осужденного при поиске работы?

- Получать отказы. Отказы получают все. Даже я. На многие вакансии меня по возрасту не возьмут. Многие люди воспринимают отказ болезненно. Но освободившиеся осужденные в особенности. У многих из них существует предвзятая установка: «Меня не берут, потому что я отбывал наказание». В результате они сами себе создают препятствия при поиске работы, не прилагают тех усилий, которые могли бы приложить.

На самом деле причины отказа могут быть самые разные. Отказывают всем и судимым, и несудимым. Скажу больше, в последние годы работодатели стали меньше обращать внимание на судимость. В первую очередь он смотрит, настроен ли человек работать или нет. Ведь рабочие специальности сейчас в дефиците. Город строится. Вот, смотрите, в настоящий момент только в Уфе имеется 205 вакансий монтажников, а на учете в Центре занятости состоит только 20, электрогазосварщиков требуется 177, претендентов тоже 20, на 99 незанятых мест электриков нашлось всего лишь 9 ищущих работу. А вот уже для инженеров соотношение обратное: 173 соискателя на 62 места. Давно ощущается переизбыток бухгалтеров, экономистов, юристов.  Или, вот, каменщики, смотрите – кто-то даже общежитие им на период работы готов предоставить. Для тех, у кого нет жилья, чем не выход из положения.

С рабочей специальностью устроится несложно, пусть даже не с первого раза. Я говорю так: «На каждые десять «нет» приходиться одно «да». И свои «нет» надо отработать».

В отказах даже есть своя положительная сторона. При собеседовании отрабатываются навыки взаимоотношений с людьми. Нередко они оказываются нарушены за время лишения свободы. Случаются, соискатель ведет себя вызывающе, невежливо даже агрессивно и не столько умышленно, сколько потому, что не знает, как себя вести.

- Могли бы вы привести конкретный пример успешного трудоустройства, вопреки серии отказов.

- Запомнился осужденный из ИК-2. Он освободился в ноябре прошлого года. Профессию электрика получил в исправительном учреждении, работал по специальности, повысил квалификацию. Еще будучи в колонии, посетил мобильный центра занятости. После освобождения пришел к нам. Опрятно одет, нацелен на работу, корректно себя вел. Изначально человек был готов услышать нас.

Мы побеседовали с ним. Предупредили, чтобы не скрывал от работодателя, что отбывал наказание в местах лишения свободы, чтобы не допускал агрессивных выпадов, каких-либо обвинений. Дали распечатку адресов.

Устроился он не сразу. Один раз неделю проработал на стажировке. Потом, видимо, работодатель спохватился, передумал. Получилось даже хуже, чем простой отказ. Но человек не опустил рук. Уже в декабре он работал по специальности.

Проблемы на этом не закончились. Я сразу предупредила: «Чуть что – звони». Он поначалу часто звонил. Вот, например, судебные приставы заблокировали счет в банке. У него иск невыплаченный. Он и заинтересован был выплачивать. Согласился на 50 процентное отчисление из зарплаты через бухгалтерию. Но,  несмотря на это, случилось недоразумение с приставами… Уладили.

А заработок невелик – порядка 9 тысяч рублей. Но он сделал ставку на подработку – в ночные смены, сверхурочно, на стороне. Электрики сейчас востребованы. И вот уже планирует купить машину, чтобы свободно передвигаться по городу – к клиентам, домой (он из Чишмов). Значит, доход позволяет.

Приятно, что у человека все получается.

- Случаются ли у осужденных завышенные требования к работодателю? Если да, то насколько часто? С какими еще сложностями сталкиваются сотрудники службы занятости?

- Те, кто дошел до нас, настроены найти работу. Другие, как правило, не доходят. Поэтому большинство соискателей реалистичны в своих ожиданиях.

Встречаются, особенно у молодежи, высокие требования к заработной плате. На вопрос: «Сколько платят?», - я обычно отвечаю: «А что ты умеешь делать?». Деньги не платят, их зарабатывают. У рабочих оплата чаще всего сдельная, зависит от объема работ. Еще лучше иметь несколько специальностей. Сейчас требуются универсалы. Вот, например, электрик, о котором мы говорили, станет водителем, будет сам себя доставлять к клиенту…

Встречается непонимание. Иногда говорят: «А зачем я пойду в службу занятости. Там платят всего 900 рублей. Как на эти деньги прожить можно?». Но пособие выплачивают не для того, чтобы на него жить, а для того, чтобы искать работу.

На выездах в исправительные учреждения случается проявления недоверия, отторжения. Вот в ИК-13 проводили тестирование. Один осужденный, уже в летах, сказал: «Мне это не надо». И вышел. За ним молодой паренек, ему 21 год был, ему всего три недели до освобождения оставалось, попытался выйти с теми же словами. Я ему: «Сядь. Есть у тебя какая-нибудь профессия?». Он: «Нет». «Подумай, чего ты хочешь? Почему ты здесь находишься?» «Наверное, потому, что оказался не в то время не в том месте не с теми людьми», - отвечает. Задумался. Остался.

А через некоторое время он позвонил из Белорецка. У него все в порядке. Вернулся домой, трудоустроился, работа хорошая. Говорит: «Я после того разговора ночь не спал, думал».

Человек посмотрел на себя со стороны. Помогло вовремя сказанное слово.

- Что бы вы посоветовали освободившимся осужденным, которые ищут работу?

- Прежде всего, определиться со своими целями. Понять, чего ты хочешь, какую работу готов выполнять и четко сформулировать свои пожелания. Нередко вопрос о целях ставит в тупик. Взрослый человек удивляется: «А, правда, чего я хочу!?».

Не хотелось бы, чтобы люди соглашались на любую работу. Чтобы интересовались условиями труда, чтобы требовали составить договор. Бывает, работодатель торопит: «Потом договор заключим, приступай к работе». Месяц без договора, год. А потом выясняется, социальных отчислений нет, выплат, соответственно, тоже…

Чтобы люди внимательно изучали договор, умели его читать, знали требования трудового законодательства. А то бездумно ставят подпись, потом случается конфликтная ситуация и получается, что сам добровольно согласился на невыгодные условия.

Если есть сомнения, лучше обратиться к юристу из центра занятости.

В центр занятости идти нужно еще и потому, что мы работаем с официально зарегистрированными работодателями. Это значит, что их контролируют налоговая инспекция, прокуратура, инспекция труда, другие организации. И если работодатель будет нарушать законодательство, на его можно найти меры воздействия. А если искать работу по объявлениям на столбах, там никто никаких гарантий не даст.

Мы же сами с работодателем созвонимся. Иногда наш звонок воспринимается, как рекомендация.

Правильно стройте отношения с людьми. Не грубите, не конфликтуйте. И не ссорьтесь с родными и близкими.  

Путевка в жизнь

Первое и самое сильное впечатление от реабилитационного центра оставляет речь его обитателей. Богатая, яркая, образная, свободная. Односложных, бессвязных ответов не услышишь. Отмалчиваются, пожалуй, только новички. Трудно поверить, что собеседники в недавнем прошлом были запойными алкоголиками, закоренелыми наркоманами, бомжами. Большинство из обитателей центра отбывало наказание в местах лишения свободы.

- Свобода, воля, рамок нет, – объясняет, как после колонии дошел до жизни такой, аккуратный молодой человек в очках с тонкой металлической оправой. – Меня Миша сюда позвал. Раз пришел, два пришел. Потом приперло, думал, отлежусь, отойду. Но вот остался. Здесь люди совсем другие, отзывчивые. Человек приходит, когда припрет: либо сюда, либо в землю. Когда там даже не пожизненное заключение, гораздо хуже.

От отчаяния пришел и другой посетитель, наркоман со стажем:

- Я и в наркологии лечился, и к бабкам ходил, и в тайгу, в тундру уходил, что отрезать себя от доступа к наркотикам. Бесполезно.

Мы посетили два реабилитационных центра. Один находится в Уфе в Затоне (улица Ахметова 99). Второй расположен в Стерлитамаке (улица Олега Кошевого 3/1). Оба находятся под эгидой евангельских христиан-баптистов.

Администратор регионального объединения церквей евангельских христиан-баптистов по Республике Башкортостан Валентин Кондратец уже без малого четверть века занимается тюремным служением. Является членом Общественного Совета при УФСИН России по Республике Башкортостан. Не только регулярно посещает исправительные учреждения в Башкирии, но и за ее пределами. В том числе, и тюрьмы для пожизненно осужденных.

- В 1990-е, когда я начал бывать в колониях, ко мне с просьбами о помощи стали обращаться осужденные, у которых не было жилья, родных, близких людей, которые могли поддержать после освобождения.  Так появились реабилитационные центры.

Валентин Кондратец показывает фотографии, рассказывая о судьбах своих подопечных, «завязавших» с преступным прошлым:

 - Все «бывшие». У этого по 105-й (Ст. 105 УК РФ «Убийство» Г. П.) две ходки. У этого семь судимостей. Этот женился, трое детей.  И это женился на выпускнице БГУ. То ли филфак, то ли иняз, не помню. В доме ребенка младенца усыновили. Сейчас своего ждут. А этого в свое время едва не расстреляли. Грабили магазин, а когда на место преступления прибыла милиция, начали отстреливаться. Он убил милиционера. Дали высшую меру. Спас мораторий на смертную казнь. А вот эта тройка нам помогает, тоже женаты….

Реабилитационные центры невелики. Располагаются в частных домах. Одновременно в них находится по 10-15 человек. Обитатели  находятся под присмотром опытных, прошедших в свое время реабилитацию людей -служителей.

- Мы ограждаем их от внешних соблазнов. Минимум встреч с посторонними, минимум звонков. Выходы в город только в случае крайне необходимости и с сопровождающим. Там любая мелочь может стать манящим напоминанием: сигареты, пустые бутылки, пьяные встречаются, - рассказывает служитель уфимского Центра Сергей Якушенко.

Чтобы вырвать из привычного окружения, уфимцев могут отвезти в Стерлитамакский центр. И наоборот. Кстати, о сигаретах Сергей упомянул не случайно: в центрах курение запрещено.

- В это смысле, у нас строже, чем в тюрьме, - улыбается Валентин Кондратец. – И жизнь здесь строго по распорядку.

- Но запоров здесь нет. Никто за шиворот не держит. Не понравилось, в любое время взял сумку и пошел, - добавляет Сергей Якушенко. – Вот вчера один ушел.

На втором этапе реабилитации в Центре ставят задачу вытеснить старое. Подчеркивают: не изменить, менять там нечего, а именно вытеснить. Вытесняют с помощью религию. В распорядке дня изучение Священного писание, посещение церкви. 

Возникает вопрос, не навязывается ли таким образом вероучение? Валентин Кондратец отвечает:

-  Свою веру я не навязываю. Говорю человеку так: «У тебя есть шанс. Хочешь - живи по человеческим законам, есть Конституция, Уголовный кодекс, где 360 статей. Если тяжело жить по законам человеческим, попробуй пожить по Божеским заповедям». Отвечают: «Тоже тяжело. Самая трудная заповедь: «Возлюби ближнего своего, как самого себя».

А еще, когда, встречаясь с осужденными, объясняю, какие заповеди они нарушили, нередко меня спрашивают: «А про полицию в Библии написано?». «А как же, - отвечаю. – Есть». И зачитываю из Послания к римлянам: «Хочешь ли не бояться власти? Делай добро, и получишь похвалу от нее, ибо начальник есть Божий слуга, тебе на добро. Если же делаешь зло, бойся, ибо он не напрасно носит меч: он Божий слуга, отмститель в наказание делающему злое».

Обитатели Центра обслуживают себя сами, следят за чистотой и порядком.

Третьим заключительным этапом становиться адаптация в социуме. Человек продолжает жить в Центре, но уже зарабатывает. И сам определяет  распорядок дня, составляет бюджет, оплачивает расходы.

- Главное, найти правильную работу, чтобы коллеги не развращали, - отмечает Сергей Якушенко.

На весь курс реабилитации отводиться порядка 10 месяцев. Но многое решается индивидуально.

- Самая тяжелая категория – бомжи, - отмечает служитель Стерлитамакского центра Анатолий Коваль. – Это – самые гордые люди. Тяжело отходят.

Но вот расхожее мнение, что бродяжничество необратимо меняет человека и делает невозможным возвращение в нормальную жизнь, Анатолий не разделяет:

- Взять, например, Диму. В Москве бомжевал 5 лет. Полтора года провел у нас. Сейчас имеет собственный автосервис. Или Саша - пришел к нам 17 лет назад. Теперь у него  дом, жена, восемь детей. Если пробудить в человеке  желание нормально жить, возможно все.. Главное – понять, почему он стал бомжем. Может быть, убежал от проблем, может злой и неуживчивый…

Как попадают в Центр? По-разному. Чаще всего узнают от знакомых, приятелей. Но случается и иначе.

На вопрос, как он узнал о существовании Центра, заданный одному из обитателей уфимского Центра,  за него ответил Сергей Якушенко:

- Не он узнал, мы узнали. К нам местный житель пришел, сказал: «Лежит в подъезде, заберите». Четыре дня только здесь. А человек, который указал нам место, потом еще заходил, посмотрел на чистого вымытого. «Вот какой красавец», - говорит.

- Я не бомжевал, - смущаясь, говорит герои монолога Сергея. Есть у меня в Уфе знакомые. Просто я перебрал.

Каков эффект от подобных заведений?

- В свое время я занимался исследовательской работой, - говорит Сергей Якушенко. – Мы изучили работу 30 различных реабилитационных центров. Эффект колеблется от 10 до 70 процентов. На качество реабилитации влияет очень много факторов. Здесь я нахожусь не настолько долго, чтобы делать однозначные выводы. Предварительная оценка – ближе к 70.